Представьте, что вы пришли на Дворцовую площадь задолго до первых туристических групп. Воздух ещё свежий и чуть влажный после ночной прохлады, шаги звучат отчётливо и гулко, звонко отражаясь по площади. Александровская колонна стоит в центре, словно часовой, охраняющий покой спящего города. В луже на брусчатке дрожит её отражение — нечёткий, зыбкий двойник, который вот‑вот растворится в первых солнечных лучах. Зимний дворец кажется особенно монументальным в этом утреннем свете: детали лепнины проступают резче, а пастельные тона фасада становятся глубже. Город ещё не начал свой привычный ритм — и в этой паузе чувствуется особое величие Петербурга, его красота.